Peter the Great Music Academy

Алкиноос Иоаннидис

fotoa.jpgАлкиноос Иоаннидис родился в 1969 г. в семье, тесно связанной с искусством. Его отец Андис — художник, а его брат Линос — известный поэт. Алкиноос Иоаннидис учился игре на классической гитаре в Европейской Консерватории Левкосии. В 1989 г. он уехал в Афины, где учился театру в Школе Драматического Искусства Национального Театра, по стипендии Кипрского правительства.

Как актер, Алкиноос Иоаннидис исполнил две главных роли в Античном Театре в Епидавре (1993 и 1996 гг.), работал на телевидении и снимался в кино.

В 1993 г. вышел первый диск диск песен, и с тех пор Алкиноос Иоаннидис занимается исключительно музыкой и испытал на себе все особенности музыкальной индустрии, поскольку все его диски становились золотыми и платиновыми. Алкиноос Иоаннидис считается одним из наиболее выдающихся певцов, композиторов, поэтов и мастеров оркестровки своего поколения. Он выпустил одиннадцать собственных дисков, и участвовал в более, чем в тридцати дисках других певцов. Помимо песен, Алкиноос Иоаннидис пишет музыку для театра, танцев и телевидения. В его музыке, с одной стороны, отмечается влияние греческих композиторов последних десятилетий, а с другой стороны, византийской музыки, народной кипрской традиции, а также европейской как классической, так и современной.

Алкиноос Иоаннидис неоднократно сотрудничал с различными оркестрами и музыкальными организациями, например, с Государственным Оркестром Кипра, Государственным Оркестром Афин, Государственным Оркестром Фессалоник, Сообществом Друзей Музыки, с Симфоническими Оркестрами Национальных радио Греции и Болгарии, с Народным Оркестром Микиса Теодоракиса, с Музыкальным Объединением Маноса Хадзидакиса, и с Паллинтон-Гармонией Иоанниса Маркопулоса, а также с большинством греческих и кипрских композиторов и исполнителей. Во время концертов и при записи дисков в течение последних пятнадцати лет Алкиноос Иоаннидис постоянно сотрудничает с наиболее выдающимися греческим солистами.

Еще в Греции Алкиноос Иоаннидис узнал о Борисе Тищенко и в 2005 г. поступил в Санкт-Петербургскую Консерваторию, где в течение трех месяцев посещал занятия по специальности «композиция». Параллельно он обучался оркестровке у Аркадия Агабабова и полифонии у Анатолия Милки. Это и стало основой его музыкального образования.

В 2008 г. Алкиноос Иоаннидис основал в Афинах студию «Эстетика» и стал ее директором, чтобы предоставить возможность молодым композиторам и исполнителям бесплатно записать свои работы без вмешательства дискозаписывающих компаний и коммерсантов.

Как исполнитель песен, Алкиноос Иоаннидис с 1993 г. гастролирует по Греции и в других странах, давая от шестидесяти до ста концертов в год. Он выступал в Нью-Йорке (Мэдисон Сквер Гарден (1996), Музей Метрополитен (1999), Линкольн центр (2001), Фестиваль Летней Сцены в Центральном Парке (2002), Скирболл Центр (2004 и 2000), Трибека Перформинг Артс Центр (2009)), в Чикаго, в Индиане, в Великобритании (Греческий Центр в Лондоне (1998), Холл королевы Елизаветы (2002 и 2007), в Манчестере, Брайтоне и в Бирмингеме), в Париже (ЮНЕСКО 2005, 2009), десятки раз в Германии (Мюнхен — Карл Орф Зал, Берлин — Джаз-клуб «Квазимодо» и Культурбраурай, в Штутгарте, в Кельне, в Нюрнберге, Гамбурге, Франкфурте), в Бельгии, Испании, Португалии, Румынии, Грузии, Люксембурге, Аргентине, Египте (на открытии новой библиотеки в Александрии), несколько раз в театре на Акрополе в Афинах и во «Мегаро Музикис» в Афинах, также как и на многих международных фестивалях в Европе, Америке и Австралии.

Концерт Алкинооса Иоаннидиса и Академического Симфонического Оркестра

Санкт-Петербургской Филармонии им. Шостаковича

Дирижер Йоргос Кунтурис
28 Ноября 2009

alk1.jpg

Алкиноос Иоаннидис, Йоргос Кунтурис и Йоргос Калудис принимают бурные аплодисменты от Санкт-Петербургской публики

В великолепном Малом Зале имени А.К. Глазунова Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н.А.Римского-Корсакова в субботу, 28 ноября впервые прозвучали современные классические сочинения знаменитого кипрского музыканта Алкинооса Иоаннидиса. Произведения были исполнены Академическим Симфоническим Оркестром Санкт-Петербургской Филармонии им. Шостаковича под руководством молодого кипрского дирижера Йоргоса Кунтуриса и в сопровождении хора Lege Artis. На сцене рядом с Алкинносом вновь находился Йоргос Калудис, который солировал на кипрской лире.

al2.jpgНа концерте впервые были исполнены сюита из балета «Афир» Музыка для древнего сна», этюд для духовых, ударных и коньков «Олег и Дарья» и песня для тенора, лиры, контрабасовой флейты с клювом, лютни, хора и оркестра «В
полдень у дерева». Программу дополнили две кипрские средневековые песни, оркестровая аранжировка которых была выполнена все тем же композитором, и произведение знаменитого греческого композитора Манолиса Каломириса
«Смерть храброй женщины». Выбор Санкт-Петербурга для мировой премьеры
его произведений не был случайным, ведь Алкиноос Иоаннидис некогда брал уроки композиции в Санкт-Петербургской консерватории.

 

А. Иоаннидис и Й. Кунтурис

alk3.jpgЧрезвычайно успешным оказалось и сотрудничество Алкинооса во время своего дебюта как композитора с Академическим Симфоническим Оркестром Санкт-Петербургской Филармонии им. Шостаковича, который можно назвать одним из лучших оркестров Европы, и с молодым дирижером Йоргосом Кунтурисом. Реакция публики была очень теплой, что выразилось в бурных длительных аплодисментах по окончании исполнения и в тех хвалебных отзывах, которые высказали музыкантам все присутствовавшие на концерте люди искусства.
Концерт был организован Генеральным консульством Республики Кипр в Санкт-Петербурге при поддержке Министерства Образования и Культуры Республики Кипр, Юниаструм Банка, Кипрской Организации по Туризму и муниципалитета Агия-Напы – Протараса.

 

 

А. Иоаннидис

Рекомендации

letter.jpg

Музыка древних снов

Творчество Алькинооса Иоаннидиса, кипрского композитора, певца, поэта – явление уникальное как в греческой, так и в мировой культуре. Уже второе десятилетие его музыка с огромным успехом исполняется в разных странах, на разных континентах. Не стала исключением и Россия: в ноябре прошлого года сочинения Алькинооса впервые прозвучали в Зале им. А. Глазунова, одном из престижных и красивейших в Санкт-Петербурге, и были восторженно приняты русской публикой.
Главным жанром своего творчества Иоаннидис считает песню, ведь, по его словам, песня с древних времен сопровождает человека на протяжении всей его жизни – от рождения до смерти. Обладая ярким мелодическим даром и артистическим талантом, соединяющим голосовые данные, специальную актерскую подготовку а, главное, неподдельную искренность, Иоаннидис стал автором-исполнителем десятков песенных композиций и быстро завоевал любовь гигантской, очень разнообразной по своему составу аудитории. Но не коммерческий успех, а погружение в тайны творчества – вот что стало истинной целью музыканта. Его глубокая, разносторонняя натура никогда не довольствовалась достигнутым. Поэтому в карьере Иоаннидиса наступил момент, когда он ощутил потребность серьезно изучать песни своего народа, а еще некоторое время спустя принялся осваивать симфонический оркестр. Знания в области инструментовки, классической гармонии и формы, самостоятельно почерпнутые в книгах, композитор закрепил во время полугодовой стажировки в Петербургской консерватории. Заменяя гитару оркестром в своих песенных опытах, он невольно соприкоснулся с традицией Orchesterlieder, показательной для европейской композиторской практики со времен Г. Малера. Затем он расширил свои жанровые горизонты, выйдя за пределы песни, и занялся оркестровыми пьесами («Таланто») либо крупными экспериментальными работами для театра («Эн то мини Атир»), возрождающими синтез искусств, характерный для древнегреческой трагедии. При этом Иоаннидис продолжает настойчиво утверждать, что он не является академическим музыкантом.
На мой взгляд, творчество Алькинооса Иоаннидиса счастливо соединяет в себе общительность и доступность массовых популярных жанров с необходимой технической оснащенностью и серьезностью намерений, характерной для высокой академической культуры. В сегодняшнем авторском концерте Иоаннидиса прозвучат сочинения разных жанров, написанные за последнее десятилетие. Независимо от жанровых ориентиров, все они далеки от искусственных лабораторных опытов и представляют в полном смысле слова живую музыку. Мне остается лишь привести тонкое наблюдение дирижера Георгиоса Кунтуриса, которое я полностью разделяю: «Основа таланта Иоаннидиса – цельное и подлинное переживание жизненного опыта. Менее всего он обращает внимание на то, как воспринимается его творчество. Он работает, исходя из собственных внутренних стимулов. Главный из них – любовь, любовь к тому, что вдохновляет художника: музыка, стихи, живопись, люди, природа, сны – все яркие проявления жизни». 

***
В первом отделении концерта прозвучит грандиозный вокально-симфонический мемориал «Атир», созданный Алькиноосом Иоаннидисом в память о брате Михалакисе.
Атир – древнеегипетский месяц любви и смерти. Атир (или Хатор) – египетская богиня, приравнивавшаяся греками к Афродите; Атир встречала умерших на пороге подземного царства. В своем «Атире» Иоаннидис, помня о Данте Алигьери, отправляется в музыкальное странствие по владениям Аида…
Все персонажи «Атира» – мертвые.
Сведения о них – имена, подробности их жизни и смерти и даже детали внешнего облика – пришли из надгробных надписей и барельефов древнейшего афинского кладбища Керамикос. Этот уникальный замысел, пожалуй, не имеет прецедентов в музыкальной истории, если не считать предсмертную композицию современного французского автора Жерара Гризе Gérard Grisey «Четыре песни, чтобы переступить порог» «4 chants pour franchir le seuil» (1998), в одной из частей которой («Смерть цивилизации») использованы тексты, высеченные на египетских саркофагах. Но Алькиноос Иоаннидис об этом произведении не знал ни в 2006 году, когда работал над балетной версией своего сочинения, ни в 2008-м, когда редактировал «Атир» для концертного исполнения. Источником вдохновения послужило для него стихотворение «В месяце Атире» Константиноса Кавафиса, чье поразительное творчество великий русский поэт ХХ века Иосиф Бродский назвал «помесью архива и эпитафий».
«Cum mortius in lingua mortus» («С мертвыми на мертвом языке») – эта ремарка сопровождает пьесу русского композитора Модеста Мусоргского «Catacombae. Sepulcrum romanum» из его знаменитого цикла «Картинки с выставки». В «Атире» Иоаннидиса диалог с душами умерших ведется на языке медленных темпов, мелодий-lamento, ритуальных ритмов; лишь изредка врываются звуки живого мира в скорбную тишину преисподней, – «словно открывается люк и поступает свежий воздух», комментирует автор.
Композицию из одиннадцати частей начинает «Нисхождение» (№ 1), лаконичная инструментальная прелюдия – trenos гобоя, его печальные ниспадающие мотивы, словно иллюстрирующие погружение в бездны Аида, будут не раз повторяться на протяжении сочинения. «Встреча» (№ 2) – масштабный похоронный марш с участием хора без слов, где оцепенение чередуется со стенаниями, а мелодия передается от одной группы инструментов и голосов к другой, словно рисуя разных участников траурной церемонии. Эпизод «Описание битвы» (№ 3) навеян изображением шести воинов-всадников с надгробия безымянного юноши: все они были обречены на гибель в своем последнем походе. Динамичная оркестровая пьеса, пронизанная ритмом буйного танца, передает разнообразные звуки битвы – сигналы военных труб, бряцание оружия, топот коней. Красочная батальная фантазия обрывается почти джазовыми аккордами, чтобы уступить место «Гермесу» (№ 4). Здесь впервые вступает солирующий тенор со скорбным монологом, при поддержке вокализов хора он оплакивает символическую могилу без героя, ведь первая эпитафии «Атира» запечатлена на кенотафе. «Надгробная плита» (№ 5) открывается простодушным напевом критской лиры, рисующим идиллическую супружескую чету за обедом в оливковой роще: «Их побило и поломало время, словно оливки». Текст эпитафии грозно скандирует хор, образ неумолимого Времени создается и в заклинательной вокальной псалмодии, и в неотступной пульсации ударных. Экспрессивная оркестровая постлюдия пьесы возвращает «созвучия погружения», открывавшие все сочинение; здесь они овеяны зловещими glissandi струнных и литавр, будто инфернальные туманы страны мертвых наползают на сцену…
Следующие три части складываются в триптих поименных портретов. Первый из них – «Астериос» (№ 6) – портрет юноши. Взволнованно пропевает хор слова родительского наставления, выбитого на могильной плите, к какому источнику должно припасть по прибытии в царство Аида. Одинокий голос героя – «Я, Астериос, сгораю от жажды, дайте мне воды напиться» – звучит в единственном соло тенора, завершающем это погребальное шествие. О безвременном конце юной девы повествует «Фрасиклея» (№ 7). Пьеса построена на сопоставлении двух разделов: в первом – традиционный хоровой плач с соло альта, во втором – ускоряющаяся экстатическая пляска с оргиастической мелодией флейт и безудержными ритмами ударных. В воображаемой сцене земной свадьбы, которая для Фрасиклеи никогда не состоится, вакхические восклицания хора оборачиваются стонами. «Амфарети» (№ 8) – имя пожилой женщины с внуком на коленях; вместе с ним она обрела вечный покой. Текст поэтичной и щемящей эпитафии появляется в среднем разделе пьесы, где соло тенора перемежается с импровизациями критской лиры. Музыка «Амфарети» удивительно безмятежна и светла, как безмятежно и светло может быть лишь чело спящего ребенка. Не случайно крайние разделы пьесы близки колыбельной: на мерно покачивающемся гитарном фоне звучит умиротворенный напев флейты: единственный раз в «Атире» автор процитировал здесь подлинную византийскую мелодию.
«Тирану Эдипу – Парод» (№ 9) – одна из самых драматичных частей «Атира». Хотя либретто этой части не связано с жанром кладбищенской поэзии, фрагмент трагедии Софокла «Царь Эдип» органично входит в целое: чума свирепствует в Фивах, на улицах лежат груды непогребенных мертвецов, которых живые не успевают оплакивать и хоронить, хор молит богов о спасении. Образ массовой смерти, представленный в «Пароде», потребовал дополнительных средств выразительности. Только в этой части присутствует чтец с экспрессивной декламацией, переходящей в пение в кульминационных зонах. Только в этой части появляется зловещий симфонический эпизод, описывающий ужасы людского мора. Только в этой части в роли ведущего оркестрового тембра выступает маримба, имитирующая стук костей мертвецов.
Последняя лирическая интермедия в цикле приходится на эпизод «Купальня» (№ 10), посвященный двум девушкам, утонувшим вместе. Эпитафией для их могилы послужили строки Сафо. Нежно-пастельные тона (pastel shades) этой миниатюре придают мягкие линии хора с акцентом на женских голосах, изысканные подголоски деревянных духовых и аромат древних ладов.
В завершающем эпизоде «Атира» – «Конец» (№ 11) – текст свободно комбинируется из разных могильных надписей, воскресают безымянные голоса и лики ушедших. К равномерной фигурации гитары, отсчитывающей мгновения вечности, постепенно присоединяются другие инструменты и группы, разрастаясь до величественно-сурового звучания в финальных тактах. Главный мотив пьесы напоминает своими очертаниями средневековый напев из заупокойной мессы – «Dies irae», который в музыке XIX–XX веков часто использовался как символ смерти. В «Telos» композитор создает «коллективный портрет» многих умерших, но доминирует в нем намеченный в «Надгробной плите» (№ 5) грозный образ Времени: возница Кронос беспощадно погоняет своих лошадей. В биении литавр «Конца» слышен и ритм скачки, и безостановочный ток времени, и пульс живых сердец. Потому что «Атир» Иоаннидиса – врата, ведущие как в смерть, так и в жизнь.
Помня о мертвых, живые учатся ценить жизнь. Символично, что обе версии «Атира», возникшие с разницей в два с половиной года, писались в подвальном помещении, оборудованном под студию: «В обоих случаях, –  рассказывает автор, – я боролся со звуковой материей в недрах ада, а в доме наверху моя беременная супруга носила сначала одну, а потом вторую нашу дочь».

Второе отделение открывает призрачная пьеса «The Time…» – первая завершенная часть большого произведения, над которым еще продолжает работать автор. Композиция интригует оригинальностью замысла: в ней независимо сосуществуют оркестр, хор и чтец, декламирующий семь стихотворений Линоса Иоаннидиса. Герои поэтического цикла – двое людей, блуждающих по улицам и зданиям некоего города. Кто они – бесплотные души, которые наведываются в свое прежнее жилище? Или реальные люди, заброшенные в неведомое будущее? Что это – странный сон, в котором можно манипулировать временем, то сжимая, то растягивая его, или безжизненный пейзаж технократической антиутопии?  В деформированном пространстве «непредсказуемой эры» музыка разъята на ритмические первоэлементы и сведена к минималистическим формулам. Лишь ностальгические обломки прошлой цивилизации всплывают в оркестровой фактуре – мотивы из М. Хадзидакиса, П. Чайковского…  Впрочем, знаменитая «тема рока» из балета «Лебединое озеро», словно пропущенная в «The Time» сквозь нутро музыкального автомата, напоминает своим механическим звучанием электронную игрушку или звонок мобильного телефона… Тематический коктейль дополняет помпезная вальсовая формула – обнаженный «скелет» танца, мелодия которого никогда не начнется… Слушателя ждут разнообразные сюрпризы. Например, хор здесь местами лишь шепчет отдельные слоги либо бормочет вразнобой слова-перевертыши, лишенные смысла. Потому что «все звуковые факты как будто закончились до своего начала», – комментирует автор. В разреженной пустоте экскурсию начинает арфа – с молекулы полутона…
Образ другого сна – волшебной грезы – запечатлен в композиции «В полдень у дерева», первой из четырех песен Иоаннидиса, представленных в сегодняшней программе. Из глубины столетий приходит к спящему поэту видение – девушка, пасущая стадо в знойный день. Старинные и специфически фольклорные инструменты, присоединенные к симфоническому оркестру, наполняют «Полдень…» ароматом средневековой архаики: пасторальный мираж рождается из свирельных наигрышей (subbass recorder) и импровизаций лиры; стилизованной монодии тенора вторит нежное эхо – незнакомка из далекого прошлого. Постепенно картина обретает все более отчетливые контуры и краски, хрупкий звуковой образ обрастает плотью хоровых  и оркестровых голосов, чтобы неожиданно исчезнуть в момент кульминации. «Остановись, мгновение, ты прекрасно!…» – со словами Гёте лирический герой пробуждается.      
Символом пробуждения от снов (физических и метафорических) становится «Таланто», первая по времени чисто оркестровая работа Иоаннидиса, которая отметила  поворотный пункт в карьере автора. В 2005 году с партитурой «Таланто» он приехал учиться в Россию, к профессору Санкт-Петербургской консерватории маститому композитору Борису Тищенко из школы легендарного Дмитрия Шостаковича.
…Утро на Святой Горе Афон и начало большого монастырского дня – вот внешний импульс, породивший «Таланто». «Пение птиц, которые первыми предчувствуют смерть ночи и следующий за ней праздник жизни, пробуждение монахов и их путь к литургии из келий до церкви, темные тени деревьев, – все это включается в музыку пьесы», – указывает композитор. Тот, кто ожидает от партитуры «Таланто» импрессионистической звукописи, будет разочарован.  Концентрированная миниатюра отличается особой графичностью почерка, будто отражающей аскезу монастырской жизни. Скупые линеарные переплетения голосов и резковатые гармонические созвучия прорезает настойчивый, многократно повторяющийся сигнал побудки: это монах ритмично стучит молотком по плотному деревянному бруску, приглашая собратьев к заутрене. Таланто – род монастырского будильника…
В сегодняшней программе «Таланто» – смысловой мост к следующему сочинению – «Родина». С афонских высот с их сосредоточенным покоем, космогонической чередой природных фаз, монастырскими ритуалами, подчиняющимися, по мысли Иоаннидиса, законам музыкального ритма, в «Родине» композитор низвергает слушателя в безжалостный урбанистический ландшафт. Это – пробуждение в почти невыносимой реальности, пробуждение, срывающее покровы с самых болезненных проблем современного человеческого бытия, независимо от того, какими географическими границами оно очерчено. «Патрида» – пожалуй, самая жесткая пьеса программы – и по предельно заостренному политизированному содержанию, и по способам его музыкального воплощения. Это не песня в точном смысле слова, поскольку вокала как такового здесь нет. Лишь ритм остается от музыки в партии солиста. Его ритмизованную декламацию можно было бы сравнить с рэпом, но вместо активной, нервно-взрывчатой интонации, характерной для рэп-культуры, солист произносит первые фразы намеренно ровно, с усталой горечью. Правда, по мере движения, эмоциональный градус речи постепенно нарастает. Оркестровое сопровождение к тексту развивается как абсолютно независимый, индифферентный пласт целого. «Время безразлично течет над действиями, эмоциями, маленькими и большими случаями нашей жизни, – объясняет автор. – В большой лодке, плывущей по реке, кто-то умирает, кто-то влюбляется, кто-то рождается, маленькая девочка плачет, кто-то убивает своего брата. Река имеет свой темп, не зависящий от того, что происходит в лодке. Так же и оркестр эмоционально не связан с солистом». Фоном для чтеца служит музыка дансинга: нейтральная тема, основанная на популярных синкопированных ритмах, неуклонно повторяется с небольшими вариантами. Возможно, единственный иронический комментарий возникает, когда солирующая труба запевает «Марш греческой армии», но пафосная фанфара мгновенно стирается пассажами оркестра, словно подвергаясь коррозии… Развитие достигает пика, когда в оркестре вступает ритм тсамикос – знак национальной идеи, а солист (в своем метроритме), нагнетая темп и высоту, констатирует агонию сегодняшнего дня и страх перед будущим… «На самом деле, легче изменить землю, по которой мы ходим, чем восприятие человеком мира и себя самого в этом мире», – подводит итог автор.
Завершают программу обработки двух средневековых кипрских песен
«Asherombasman» и «Святому Георгию». Эти пьесы (как и «В полдень у дерева») не могли бы появиться без многочисленных фольклорных экспедиций, которые Иоаннидис совершал со своим другом, скрипачом Мильтиадисом Папастаму на протяжении почти десяти лет. Итогом изучения народной музыки Кипра стал диск «С запада до востока». Как подчеркивает композитор, обрабатывая старинные песни, записанные от простых людей в кипрских деревнях, они не стремились к этнографической документальности: «Пытаясь сохранить характер фольклорных напевов, одновременно мы оставили на них свою печать, печать молодых людей города XXI века».
Вопреки названию, настраивающему скорее на жанр «трудовой песни»,  «Asherombasman» – это безусловный лирический центр всей концертной программы. Главный герой песни – крестьянин, всю ночь таскавший солому из двора до риги; закончив тяжелую работу, на рассвете он отправляется под окна возлюбленной с нежным призывом; но ее ответа мы не слышим. Жемчужина кипрского народного творчества в бережной обработке Папастаму по настроению неожиданно перекликается и с лирическим шедевром «Stairway to Heaven» группы Led Zeppelin, и с сиротскими песнями (orphan songs) русского фольклора…
По контрасту к сольной камерной миниатюре «Asherombasman» звучит монументальная героико-эпическая фреска «Святому Георгию», повествующая о главном эпизоде в жизни богатыря Георгия-Победоносца – спасении жителей Бейрута от террора кровожадного дракона. Масштабная песня-баллада решена в форме вариаций на неизменную мелодию (так называемые «глинкинские вариации»): фольклорный напев, повторяясь из строфы в строфу, колорируется новыми тембрами, новыми фактурными узорами. Мастерски используя ресурсы симфонического оркестра и хора, автор выстраивает яркие гармонические и ритмические антитезы, ведь, по его замыслу, образ этой песни вмещает в себя «святость и брутальность, сострадание и бой, молитву и меч». В аутентичном варианте старинная песня исполнялась солистом либо a cappella, либо в скромном сопровождении скрипки и лютни. Намек на оригинальный состав дается в самом начале пьесы, а также в двух различных строфах, где тенор остается в полном одиночестве: после захватывающего оркестрового эпизода битвы с драконом (как хороша там виртуозная импровизация критской лиры!), и перед торжественными перезвонами финала, имитирующими светлый благовест колоколов храма, воздвигнутого в честь Святого Георгия.

Наталия Брагинская

Alkinoos Ioannidis was born and raised in Nicosia, Cyprus. He studied classical guitar at the European Conservatory and in 1989, aged 20, he moved to Athens, Greece. Three years later, he was signed by Universal Music.

Since 1993 he has released many solo albums. Although he is the most experimental and singer-songwriter of his generation, all of his albums went gold or platinum. As a guest singer, he has recorded on more than 30 albums with various artists. He has also written songs, arranged and produced albums for other artists, as well as music for dance and theater. His music has been influenced by the traditional Cypriot music, the Greek composers of the last decades, Byzantine, Classical and Rock music.

As a singer, composer, arranger and multi-istfumentalist, he has collaborated with orchestras and ensembles including the Bulgarian National Radio Symphony Orchestra, the Greek Radio and TV Symphony Orchestra, the Athens Kamerata, the Cypriot State Orchestra, the Greek State Orchestra, the Thessaloniki State Orchestra, the Manos Hadjidakis Ensemble, the Yiannis Markopoulos' Palintonos Armonia, the Mikis Theodorakis' Popular Orchestra. In 2006 his ballet music "In the month of Athyr", for chamber orchestra and choir, was performed by the Athens' City Orchestra Soloists, with the choreography of Sofia Spyratou, in Greece and abroad.

In November 2009, the Academic Symphony Orchestra Dmitri Shostakovich of St. Petersburg and the choir "Lege Artis", gave a very successful concert with his music at the Glazunov theatre of the Rimsky-Korsakov State Conservatory. Four years earlier, he had attended composition lessons there, with Boris Tishchenko, to whom Alkinoos dedicated this concert. Those lessons are the only serious academic musical education he ever had.

In April 2010, he had a full-house concert with his classical work at the Kammermusiksaal of the Berlin Philharmonie. The same program was also sold out last October, at the Athens Concert Hall, in Greece, with the Cyprus Symphony Orchestra and the Lege Artis choir of St. Petersburg, under the direction of Yiorgos Kountouris.

In December 2010, he became a member of the board of the Athens Concert Hall.

Alkinoos pursued a career in acting before devoting himself to music. In 1989 he was awarded a full scholarship by the Cypriot Government to study at the Greek National Theatre Drama School in Athens. After concluding his studies he appeared twice at the ancient theatre of Epidaurus, maybe the youngest actor ever to perform primary roles in this sacred Greek Drama theatre. He has also starred in television and on film.

Among his diverse activities, he is the baroque-flutist, percussionist and singer of the cult, avant-garde group FMS (Friends of Miltos Sahtouris). He also gives seminars on creative writing to postgraduate literature students, at the Florina University.

As a songwriter, he keeps his own band, formed by some of the best Greek soloists, giving more than 50 live performances per year, while he often appears solo in 5,000 people theatres or small clubs. In his lives, he combines electric music with choir, improvisation with written music, classical elements with progressive rock, Greek traditional influences with jazz.

He has performed in New York (Madison Square Garden, 1996, The Metropolitan Museum, 1999, The Lincoln Center, 2001, SummerStage Festival at the Central Park, 2002, The Skirball Center for the Performing Arts at NYU, 2004, 2007, BMCC Tribeca Performing Arts Center, 2009), Chicago, Indiana, many times in Germany (Munich — Carl Orff Saal, 2008, 2010, Berlin — Quasimodo Jazz Club, 2005, 2007, 2009, KulturBrauerei 2006, Cologne — Stadtgarten, 2007, 2008, 2009, Nurnberg — Tafelhalle 2005, 2007, Stimmen Festival, 2006, Rudolstadt Festival, 2007, Studtgart, Frankfurt, Hamburg), Argentina, Great Britain (The Hellenic Center, 2000The Queen Elizabeth Hall 2002, 2007, Manchester, Brighton, Birmingham), Australia, Germany, Belgium, Spain, Portugal, Romania, Georgia, Serbia, France, Luxemburg, Egypt, several times at the Acropolis Theatre of Athens and the Athens Concert Hall. He tours Greece and Cyprus annually since 1993.